Творческая мастерская

Мосиенко Сергей Сергеевич

О специалисте

Художник-график, член Союза журналистов России с 1979 г., член Союза художников СССР, России с 1985 г.

СЕРГЕЙ МОСИЕНКО: «СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ»

Приятно осознавать, что рядом с нами есть люди, чье творчество помогает взглянуть на мир свежим взглядом. Художник Сергей Мосиенко – из их числа. Его работы всегда многогранны и, безусловно, заслуживают того, чтобы к ним относились с должным вниманием.

Сергей Сергеевич, в одном из интервью Вы признавались, что в детстве сочиняли веселые истории. Но после школы получили техническое образование, а в итоге стали художником. Чем объяснить такие коллизии?

Действительно, сочинять мне нравилось. Явно я это ощутил лет в шесть-семь, когда получил в подарок книгу Носова о Незнайке. Захотелось написать свой вариант. Конечно, многое в нем пересекалось с оригиналом, герои, например, но я помещал их в другие ситуации. Потом были юношеские стихи, посвященные девочкам, друзьям, и просто написанные по какому-то остроумному поводу. Со временем они канули в Лету – может, и к лучшему. Не уверен, что сегодня я бы оценил их столь же высоко.

Неудивительно, что и оценки за содержание сочинений, которые я писал в школе, были высокими. А вот за грамотность мне частенько двойки-тройки ставили. Хотя школу я окончил с золотой медалью – во многом благодаря сестре. Мы учились в одном классе, и она всегда была впереди в плане учебы. Негоже мне было отставать.

Еще я любил иллюстрировать свои рукописные книжки-тетрадки. Раньше в книгах иллюстрации были хорошего качества. Помню книжки про шпионов, выпущенные в 40-х, 60-х годах – там были иллюстрации, выполненные пером. Картинки из журнала «Крокодил» тоже оказали влияние. Я даже различал в нем по стилю авторов рисунков, чем развлекал друзей. В 10-м классе написал рассказ, который не стал печатать, а в годы студенчества – целую книжку «Политехническая эстетика». Ее героями были в основном те, кто учился в те годы в НЭТИ.

Легко ли было человеку с техническим дипломом влиться в ряды живописцев?

Так и живу по принципу: свой среди чужих, чужой среди своих. Многие художники считают, что я инженер, а люди технических профессий не признают меня полноценным технарем. Хотя я вхожу в Совет Ассоциации выпускников НЭТИ.

На выбор профессии, наверное, родители повлияли?

Конечно. С одной стороны, отец привил мне любовь к изобразительному искусству. Он был летчиком и художником-любителем. Я вырос среди красок, холстов и подрамников – отец делал копии картин известных художников.

А, с другой стороны, родители отговорили меня от того, чтобы стать художником. Богемный образ жизни не вызывал у них одобрения. В итоге я пошел учиться на инженера, но от судьбы не уйдешь… Единственная польза, которую я вынес из обучения в техническом вузе – системный подход ко всему. Это легко заметить по моему творчеству – ему присущи серии и циклы.

Кто оказал влияние на выбор жанра?

Сначала я много занимался карикатурой, журнальной и книжной графикой, плакатом. А потом Саша Шуриц, который испытывает теплые чувства к живописи, стал меня исподтишка к ней подталкивать. Как-то при встрече он посоветовал мне попробовать графическую работу выполнить на холсте. Я так и сделал – понравилось. Тогда же поступило несколько приглашений участвовать в выставках – но везде требовались живописные работы. Конечно, в первых моих полотнах было до 80% графического приема, но со временем я выработал свой живописный код и остался в этом жанре.

В чем отличия Вашей манеры живописи?

Люблю работать жидким маслом, нравится использовать не пастозный мазок, а действовать наоборот: сначала наносить краску и потом убирать лишнее. Во многом это определило первые 10 лет работы – многие картины были написаны по принципу акварели, выполненной маслом. Потом, постепенно, я стал пробовать другие варианты. И, поскольку занимаюсь живописью с конца 80-х годов, особых тайн в моей манере не осталось. Да мне этого и не надо. Наоборот, всегда готов поделиться тем, как я работаю.

Что касается отсутствия академического художественного образования, то хочу заметить, что все искусство устроено так, что научить можно только ремеслу. А вот искусству научить невозможно. Потому что это мировоззрение, с ним нужно родиться. Часто человек имеет два-три образования, но смотришь на его работы – а они не заводят. Настоящий же художник предлагает эмоцию, которая определяет все. И платят люди именно за эмоцию, а не за тряпку, выкрашенную краской.   

Как же рождается образ, который вызывает в итоге эмоцию?

Это называют вдохновением. Есть ощущение, что человек – не просто продукт эволюции. У меня есть такая теория: все определяет мозг, а он – вещь непонятная. Почему, например, люди, живущие долго вместе, часто умеют общаться друг с другом без слов? Непонятно. Этим нельзя спекулировать, использовать для меркантильных целей, но оно есть. И доказывает, что мозг – это цивилизация, то, ради чего существуем все мы. А все остальное – руки, ноги – нужны, чтобы прокормить мозг. И любим мы не сердцем, а мозгом. Именно он подсказывает, кто тебе подходит, а кто – нет.

А когда человек начинает жить для удовольствия своего тела, он постепенно переходит к растительному образу жизни. Это культивируется сегодня и на телевидении, и в прессе, но не имеет отношения к работе мозга как такового. Нетрудно заметить, что цивилизация сегодня заметно притормозила в своем развитии. Сравните, сколько нового изобретали во времена Да Винчи, в XIX и даже в XX веке! В космос вышли, телефон изобрели, спутник запустили. Для того чтобы сегодня по телефону, который работает через этот спутник, поругаться с собеседником? Люди живут, чтобы поесть, как следует, иметь несколько машин – зачем и кому это надо? Мы начинаем забывать о своей природе. Едим синтетическую пищу, смотрим на закат солнца через телевизор и все дальше уходим от своей первозданной природы. Одним словом, занимаемся самоуничтожением.

Мы активно становимся обществом потребления.

Да, уже стали. У нас сейчас и культура массовая. Раньше мы ходили на выставки или в театр, чтобы ощутить эмоцию, захотеть стать талантливее, взять пример с избранных. А сейчас уровень качества в творчестве часто задает тот, кто платит.

Кажется, что у каждой серии Ваших работ своя философия…

Да,  ведь каждая из них соответствует своему периоду в жизни. Взять, к примеру, серию Alba Vita («Белая Жизнь»). Она отражает определенное состояние, к которому я со временем пришел. Раньше, например, мне казалось неинтересным жить в своем времени. А сейчас я понимаю, что, чем дольше живет человек, тем больше он накапливает информации, и она должна быть как-то адаптирована через творчество. В какой-то момент настал черед появиться на полотнах гипсовым фигурам, окружавшим мое детство. И это – тоже эмоция.

Что-то подобное демонстрирует в своих работах американский художник Вильгельм Штеле. Правда, он свои интересные вещи делает на компьютере: берет реальные старые пейзажи и помещает туда вырезанные из белой бумаги силуэты. Иногда пишет на них тексты, которые трудно перевести. Это я к тому, что любая идея всегда витает в воздухе, и даже некоторые научные открытия – доподлинно известно – происходят одновременно в разных местах.

В серии «Ветхий Завет» настроение иное, что вполне понятно. Все, что связано с Ветхим Заветом – это фундамент, основа, которую никто не ставит под сомнение. В то же время в его текстах можно встретить все – от лирической поэзии до описания военных баталий. Поэтому и в работах, посвященных ветхозаветным сюжетам, я старался максимально точно отражать настроение, заданное в тексте. Что касается Нового Завета, то там все по-другому: допускаются аллегории, ассоциации, аналогии. А греческие и языческие легенды дают художнику еще больше свободы. Серия «Музыкальный салон» приближена к этой теме более всего.

Как Вы относитесь к преподавательской работе?

Пару раз в месяц занимаюсь с детьми, которые проявляют искренний интерес к живописи, хотя и не собираются в будущем становиться художниками. Стараюсь помочь им получить представление об искусстве. Хотя по натуре я вовсе не педагог, в это надо либо погружаться с головой, либо не лезть вообще.

Но детские рисунки я очень люблю – за нестандартность мышления, за необычайно яркую эмоцию, которую они, благодаря своей открытости, порой выдают. Человеку, отягощенному цивилизацией, такое сделать уже трудно.

Что для Вас важнее – что изобразить или как это сделать?

Никогда не начну работу, не зная, что на ней будет изображено. Вплоть до мелких элементов. Хотя на самом деле это вопрос из серии: что было вначале, курица или яйцо? Иногда на первый план выходит техника исполнения, а порой важнее содержание. Слишком литературные в плане изображения работы не очень интересны – если надо много разглядывать, это плохо. Ясность должна приходить постепенно. А когда в работе много символизма, возникает другая ситуация. Но каждая, с какой позиции ни рассматривай, должна вызывать эмоцию.

Каким критерием стоит руководствоваться, выбирая картину?

Наш новосибирский художник Владимир Мандриченко вывел простую формулу: если, глядя на картину, хочется повесить ее над своей кроватью, значит, она ваша. Это конечно, утрированно, но в целом верно. В моем случае проблемой становится другое: если серия расходится отдельными работами в разные места, уходит целостность восприятия. Раньше многие циклы покупали музеи, была возможность оставить всю серию вместе. Сейчас все иначе.

Поделитесь планами на будущее?

В ближайшее время собираюсь продолжить работу над серией Alba Vita, есть желание ее расширить. 

Март 2013 г.

Подробнее

Портфолио Мосиенко Сергей Сергеевич

Проекты

Отзывы о Мосиенко Сергей Сергеевич

Видео визитка Мосиенко Сергей Сергеевич

Статьи и материалы Мосиенко Сергей Сергеевич